Интервью “Российская газета”

«Сертификат качества нам вручали в Совете Европы».
Продукция «Белагромаш-сервиса» соответствует мировым стандартам.

Российская Газета: Владимир Михайлович, без малого десять лет назад ваше предприятие рисковало исчезнуть с промышленной карты страны, а сегодня – одно из ведущих в своей отрасли.
На обанкроченный завод Вы пришли в качестве арбитражного управляющего. И, прежде чем рассказать о том, как вам удался такой прорыв, ответьте, почему вы просто не продали завод за долги? Ведь так поступало большинство арбитражных приказчиков! Не могли же вы заранее знать про успешное будущее «Белагромаша»?

Владимир Рязанов: Да, меня в самом деле толкали под руку: говорили, продай завод, отдай долги, пусть новый хозяин сделает новое производство, и люди будут зарабатывать деньги. Но я, хотя будущего, конечно, знать не мог, держался другой точки зрения. Моя цель была не в том, чтобы искать новых хозяев, а реанимировать производство, дать ему вторую жизнь.  Ведь я здесь начинал свой рабочий путь! Предприятие становилось на моих глазах – я знал коллектив, знал руководство, работал здесь, и просто не мог позволить заводу умереть.
В советское время завод относился к министерству энергетики и электрификации СССР, и мы ремонтировали строительные дорожные машины, а потом еще делали оборудование для атомных электростанций. Делали до тех пор, пока в стране не перестали строить объекты атомной энергетики. А когда развалился строительный комплекс минэнергетики, мы остались без заказов. И в 1997 году стали банкротами.
Я пришел сюда как арбитражный управляющий 17 марта 1997 года. Пришлось начинать не просто с нуля, а с минус десяти миллионов рублей. Тогда это было десять миллиардов. Все стояло. Была отключена за неуплату телефонная связь.  Транспортный цех почти не работал, станки не гудели, люди, приходя на завод, грелись у электронагревательных приборов, которые сжигали электроэнергию по стоимости превосходящую стоимость продукции. Например, в первом квартале 1997 года завод закрыл продукции на триста миллионов, а электроэнергии сжег на 490 миллионов! br> При этом зарплаты выплатили 350 миллионов. Таким образом, результаты за первый квартал 1997 составляли один миллиард двести девяноста семь миллионов убытка. Морально-психологический климат был ужасным. Люди были в глубокой депрессии. Приходилось начинать работу каждый день со встречи с коллективом, объяснять, мотивировать как-то. Мы начали с того, что стали стеклить, белить, приводить завод в порядок, чтобы появилась вера в то, что завод будет рано или поздно процветать. Мне было важно сохранить коллектив и вытащить предприятие. Нужно было подать пример. Люди смотрели, как работает руководство, и тоже постепенно стали подтягиваться. Чтобы поддержать позитивный настрой, мы к каждому празднику стали приглашать артистов… Закончили  97 год, выпустив 2,6 миллиона продукции, в 98 году уже сделали почти на 6 миллионов,  в 99 – на 12 миллионов, а в 2000 на 27. И каждый год увеличивали объем производства в два раза.

РГ: Все-таки эти цифры несопоставимы с долгами. Как же вы рассчитались с кредиторами?

Рязанов: В 2000 году закончилась процедура банкротства, и мы организовали дочернее предприятие «Белагромаш-сервис», (раньше  предприятие называлось «Энергомеханический завод»). «Дочка» начала работать с нуля – у нее не было долгов, мы взяли оборудование и матбазу энергомеханического завода и  смогли за счет получаемой прибыли рассчитаться с долгами старого предприятия. Спасибо кредиторам, что они поддержали меня и назначили генеральным директором «Белагромаша», а на старом предприятии оставили конкурсным  управляющим. Это очень помогло – мы реанимировали производство, выплатили все долги и начали зарабатывать деньги. В апреле 2000 года  организовали ОАО «Белагромаш-сервис», конкурсное производство закрыли и, можно сказать, с честью вышли изо всех испытаний. Наш пример единственный в Белгородской области и вообще не очень распространенный.

РГ: Вы перешли с одного вида продукции на другой. Чья была идея и почему именно сельхозтехника?

Рязанов: С одной стороны сельхозтехника востребована, но с другой – ее потребители зачастую неплатежеспособны. Однако губернатор, Евгений Савченко, убедил нас, что надо делать агрегаты для сельского хозяйства. Потому что такие большие производители сельхозтехники, как «Одесса-почвомаш», «Рига-сельмаш», и другие подобные предприятия оказались за пределами России, а нужда в  продукции осталась. Мы взяли это направление и стали работать. Создали конструкторское бюро, начали проектировать свое оборудование. Работаем в тесном контакте с белгородской сельхозакадемией, с ЗАО «Должанский». Плодотворно сотрудничаем с департаментом сельского хозяйства и агропромышленного комплекса. И сегодня мы не испытываем проблем со сбытом, заказов столько, что не хватает мощностей. До конца года предприятие должно произвести и продать продукции на 400 миллионов. Готовимся к выставке «Золотая осень», которая пройдет в Москве уже совсем скоро. Планируем принять участие в международной выставке в Париже, которая состоится в следующем году. Представьте себе – все последние 15 лет Россия не участвовала в этих мероприятиях. И только в 2005 году выставлял свою технику «Россельмаш» и взял за одно изделие бронзовую медаль.  Я думаю, что мы сможем достойно представить российское машиностроение.

РГ: В каких специалистах вы нуждаетесь сейчас острее всего?

Рязанов: Именно сейчас ждем сварщиков, слесарей-сборщиков, крановщиков, инженеров-технологов, мастеров – это связано с открытием нового цеха. Главное неудобство нашего производства – сезонность. К сожалению, продукцию продаем только полгода, а полгода работаем на склад. И сейчас  освобождаем пролет и размещаем там цех по производству металлоконструкций – эта продукция нужна всегда. Вот и набираем специалистов. Мы еще не открыли производство, а портфель заказов уже есть, будет объем выпуска 10 миллионов рублей в месяц.

РГ: Владимир Михайлович, Вы говорили о выставках, где завод представляет свои новинки. В этом году сможете порадовать своих потребителей новой техникой?

Рязанов: Мы ежегодно пополняем номенклатуру двумя-тремя изделиями. В этом году удалось создать новый культиватор для междурядной обработки культур подсолнечника, свеклы, кукурузы. В этом году разработали дисковую сеялку. Взяли за пример французский вариант. Испытали мы ее весной, а сейчас она уже в работе. И нам удалось разработать измельчитель растительных остатков. Сегодня закончили документацию по новой технике, которую покажем в Москве на «Золотой осени». Это дисковая борона с подпружиненными рабочими органами, которая сможет описывать рельеф почвы.

РГ: Ваш завод сотрудничал с французским предприятием, производящим сельхозтехнику. Контакт был плодотворным?

Рязанов: Мы попытались создать с французской фирмой «Грегори Бессон» совместное предприятие, но не сработались. Им хотелось получать прибыль быстро и много, а у нас не то состояние рынка. Но мы все равно покупаем немецкие, французские запчасти и делаем хорошую технику, которая дешевле импортной, и при этом не хуже. И вот получили европейский сертификат качества, за насыщение российского рынка сельскохозяйственными орудиями на основе сотрудничества с европейскими предприятиями. В прошлом году  в Берне в нашем посольстве нам вручили этот сертификат. А в этом году европейский эталон качества нам вручали в Совете Европы в Страсбурге. Было очень лестно. Все это работает на имидж предприятия, чтобы нас знали, плюс – мы стремимся повышать качество.

РГ: Социальная сфера всегда показывает реальное благополучие предприятия. Насколько успешно «Белагромаш» решает социальные вопросы?

Рязанов: Мы своих сотрудников поддерживаем, даем кредиты через банк, являемся поручителями, выделяем пособия на рождение ребенка молодым семьям. Летом сотрудники могут провести отпуск в домах отдыха за счет предприятия, детей отправляем в детские оздоровительные лагеря.  Отремонтировали медицинский центр – поставили туда лучшее оборудование. У нас там своя лаборатория, оказывается первая медицинская помощь, принимают врачи кардиолог, терапевт, гинеколог. Есть физиотерапевтический кабинет.
Стараемся создать все условия для продуктивной работы –  уютные рабочие места, тепло, в цехах у нас стоят кулеры.  Задача поставлена серьезная – сделать современное предприятие, которое ничем бы не уступало лучшим европейским образцам. Мне приходилось бывать на зарубежных предприятиях, и все, что я вижу там хорошего, стараюсь перенимать. Вот, например, наши цветочные часы – я увидел такие на берегах Женевского озера, теперь они есть и у нас. Зону отдыха вы видели – фонтаны, цветы, теннисный стол.
Лучшие специалисты по итогам года получают премии – на материальные поощрения не жалеем денег. За последние годы коллектив по-настоящему сплотился. Недавно рабочие попросили помочь с созданием мужского хора. А на Новый год мы делаем большую елку для всех жителей района, открываем ворота завода, и большая часть коллектива приходит сюда. Купили поющего деда Мороза – захотелось порадовать наших ребятишек.  Район Крейда долгое время считался плохим, но мы много сделали для его благоустройства – теперь к нашему заводу приезжают молодожены – фотографируются.
Но самое главное – моральный климат в коллективе, дух команды. Генри Форд говорил: отберите у меня заводы и капиталы, но если у меня останется  моя команда, мы снова все построим. Я думаю, у нас то же самое – коллектив, который прошел через те испытания, что выпали на долю нашего предприятия, ждет большое будущее.